Всех с новым, счастливым, радостным, чудесным 2010 годом!! У меня тебя нас вас все будет...



Александр Кочетков

БАЛЛАДА О ПРОКУРЕННОМ ВАГОНЕ

- Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана -
Прольется пламенной смолой.

- Пока жива, с тобой я буду -
Душа и кровь нераздвоимы,-
Пока жива, с тобой я буду -
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой повсюду -
Ты понесешь с собой, любимый,-
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

- Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
- За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба - я и ты.

- Но если я безвестно кану -
Короткий свет луча дневного,-
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, в млечный дым?
- Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.

Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.

С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них,-
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!
1932

Еще, мне врач прописал самое чудесное лекарство - конфеты.

Как странно.
Сегодня ходила в поликлинику, чтобы получить необходимые справки. И все врачи, как один, говорили, что детство кончилось, что я уже взрослый человек. А мне так хотелось возразить и сказать: "Нет, что вы! Я ребенок! Пожалейте меня". У меня какой-то кризис. Так тяжело. Происходит раздвоение - одна Ася чувствует себя самостоятельным, решительным таким, на все способным и всемогущим человеком, а вторая Асюша желает играть в sims, боится зайти ко врачу в кабинет и хочет маланхолично сидеть под лампочкой и предаваться мечтам и читать что-нибудь романтическое (возраст, этак, 14 лет). Вроде бы хочешь, чтобы родители оставили в покое, но с другой стороны без их помощи и совета - никак.
Ни то, ни сё.
Может, поэтому у меня и творческий кризис. Ничего не могу писать. Все, что получается, мне не нравится. Даже эта запись и то вызывает у меня отторжение. (зачем, собственно, выложила?)

Еще, я посмотрела вчера фильм "1814". Мне он так понравился!Но ни из-за художественных средств, ни из-за режиссерских ходов и приемов, а потому, что он меня познакомил с жизнью Пушкина, Горчакова, Данзаса, Пущина, Кюхельбекера, Дельфига (Тоси), когда они учились в лицее. Это так прекрасно и так мило! Мне теперь безумно хочется почитать их воспоминания, стихи, посвященные лицею и 19 октября. Они были такие молодые и такие красивые! У меня прям дух захватывает.


На носу сессия. Первая. Ух! Надеюсь, что с языкознанием и со старославянским я справлюсь.

Я открыла для себя King Crimson!
Это что-то невероятное!

Диалог
(отрывок из поэтического вечера «Петербургские зимы»)

… Увидишь ты, как связаны предметы,
Все в мире держит творческая нить.
Да, для того рождаются поэты,
Чтобы разъятое соединить.

И человека творческая сила,
Как музыка, летя издалека,
Тебя навек с другим соединила
Животворящей нитью языка.

- Послушай, ты ведь знаешь, как бывает?
Порою мысль счастливая придет,
А друг тебя совсем не понимает,
Как будто он в Америке живет.

- Зато какое же бывает счастье,
Когда в другом встречаешь ты участье!

Язык один людей соединяет:
Язык-того-кто-пишет-и-читает!

- Так, значит, книга – жизни суррогат?

-Прочтя ее, ты жизнь чужую прожил,
Читаю я – и проживаю то же.

Выходит, я тебе и друг, и брат!

Мы все родня! Открой лишь книжный шкаф
И убедишься, как я прав!

Нам тут по предмету Устное Народное Творчество задали сделать фольклорную практику - нужно собрать как можно больше фольклора, опрашивая других людей. И вот мне попался один дяля, выражения которого мне безумно понравились. Вот они:

Это нам пара плюнуть.

Сделаем быстренько – в три пальца две руки.

Это надо делать кожа с носа вон.

Когда два зайца дерутся – третий прибежит и ничерта не получится.

Неприятная система помидором вышла.

На голом месте пальцы не выстроишь.



По-моему, они очень классные

Еще, я поняла, что нелюбить античную культуру и наш фольклер нельзя - ведь это наша с вами колыбель, нашей культуры и традиций.

Рецензия на повесть Олеси Николаевой «Тутти».

Свою повесть – повествование-размышление о самых важных, наверное, вещах – о смысле жизни и смысле творчества – О.Николаева назвала «Тутти» - по кличке беспородной и бестолковой собачонки. Почему?
Не вынеся проблем, возникших в результате появления этого шебутного существа, героиня решает избавиться от сложностей (отдать собачку «в хорошие руки»), и тут оказывается, что сделать это совершенно невозможно: «Что-то важное у меня в душе эта Тутти зацепила; с чем-то кровным моим, насущным, родным, дорогим сплелась-срослась-слилась! Что-то «засимволизировала» <…> Что же именно так болезненно заплелось с ней?...»
И вот вся повесть построена так, что подводит читателя к ответу на этот вопрос. Ответу, который сама автор формулирует в конце: «Тутти – это сокровенность, с которой приходишь на Страшный Суд».
Неожиданно это соположение столь разных понятий, но автор не боится его - у О. Николаевой вообще постоянно соседствует проза жизни и самые возвышенные категории. («…А у меня дома вонища, на улице холод собачий <…> и бегает эта собачонка на кривых ножках, тявкает <…> Стою я на Божественной литургии, а в голове у меня препротивная мысль, что я туфли на полу оставила – обязательно сгрызет. И вот выходит, что я приношу ей в жертву все. Любовь. Творчество. Дар созерцания…»). Но при этом стиль О.Николаевой исполнен такого легкого юмора и самоиронии, что все это выглядит органично – как оно и бывает в жизни.
Итак, что же такое Тутти для автора?
Повесть начинается словами: «Собаку мне подарил дружественный архиерей…» По ходу дальнейшего возникают две точки зрения на это обстоятельство. Первая: «… да нет тут никакого магического смысла. Владыка тебе ее подарил, потому что ему самому было некуда ее девать». Но героиня принимает другую: «Если Господь мне через дорогого владыку эту собачку послал, то и вся моя жизнь как-то сама собой выстроится с учетом ее присутствия». И сокрушается о том, что у нее не хватило терпения вынести собачкины безобразия: «Надо было в простоте сердца, со смирением и любовью принять этот дар. Принять как путь жизни». Так Тутти становится символом Божьего дара – судьбы, жизненного пути, предназначения человека, который каждый волен принять или отвергнуть.
Это особое предназначение провидит в молодом муже героини иеродиакон, будущий архиерей, посланный, по слову автора, «по милости Божией», - как в важный момент «насущное на потребу». И вот под его руководством начинается непростой, с различными перипетиями, препонами, неожиданными совпадениями и проч., промыслительный путь человека к осуществлению себя в своем призвании, пусть к служению. (Здесь можно вспомнить замечательные сценки, переданные О. Николаевой с присущим ей юмором. Благодаря подобным сценкам от чтения повести получается истинное удовольствие. Это забавный эпизод с попыткой кагэбэшника завербовать будущего священника; или ошарашенная беготня испуганных героев, решившихся тайно посетить патриаршие покои при известии о его якобы возвращении; удивительная встреча молодого В. Вигилянская со старцем Григорием, давшим тому благословение на священство. Вообще, о духовенстве Николаева пишет часто и всегда с большой теплотой, а подчас с легкой улыбкой – чего стоит это замечательное упоминание о «монашеском комплименте»! Вот, например, она пишет: «А надо сказать, что праздновать с монахами – очень хорошо. Во-первых, весело – у них всегда в душе есть что-то детское, непосредственное, незадубелое от нашей житейской взрослой жизни <…> А во-вторых, они и празднуя, – богословствуют». Это люди, которые своим присутствием и поддерживают, и наставляют героиню, - «с такой крепкой закваской веры, с такой правильно поставленной жизнью души – так пение зависит от того «как поставлен голос…»).
«Господь призывает человека, создает ему соответствующие обстоятельства, окружает определенными людьми, а он говорит – не готов…» Потому-то и горюет, и не находит себе места героиня, что, отдав собаку, воспринимает это как измену себе, малодушный отказ от должного, а это превращает жизнь в бессмыслицу, потому что, лишенная Божьего присутствия («трансцензуса»), она становится беспредельно пустой и скучной, - «везде пошлость», - как говорит сосед-агностик Петя. Так собачка «оставила мне дом мой пуст. Нарушила что-то в «транцензусе» <…> Ах, Тутти <…> ты выбор жизни, выбор судьбы».
Интересно, что тема отказа от своей судьбы и попытка натянуть на себя иную, как одежду, пусть красивую, но с чужого плеча, скроить свою жизнь по чужому лекалу, иллюстрирована в повести несколькими значимыми в содержательном плане и даже символическими моментами.
К таковым относится описание «конной прогулки» в Переделкине, когда героиня, войдя в образ этакой амазонки, хочет произвести определенное впечатление на обитателей Дома Творчества. Кончается это предприятие, как и следовало ожидать, конфузом и крахом, о чем Николаева и пишет откровенно, со свойственной ей обаятельной самоиронией.
Чужая судьба, чужой образ может искалечить. Героиня, как и многие, в юности «ночевала с Цветаевой под подушкой», а потом, как и многие, поняла: «…надо мне от Марины Ивановны спасаться, а не то – погубит, спалит, сожрет…» И далее – о том, как образ любимого поэта расставляет свои доминанты, переиначивая под «себя». (Замечание о некоторых абитуриентах Литинститута – любителях Рубцова и Бродского: и те и другие - будут пить, но одни грязно и с мордобоем, а другие – метафизично и депрессивно.) И, наконец, человек может совсем потерять свою судьбу – история талантливого в молодости поэта, попавшего в тюрьму, спившегося, ставшего бомжом. А утративший свою судьбу теряет Вышний дар – лишается поэтического голоса. («…принеси стихи…» – стихов нет…) Вот что «засимволизировала» для героини забота о беспородной собачонке, в полном смысле слова служение ей…. «Ах, Тутти, Тутти! Ты – выбор образа жизни, образ судьбы!»
А образ судьбы – самоотдача. А без самоотдачи немыслимо творчество. Это очень важная тема о самой сути поэтического творчества звучит у О. Николаевой на фоне воспоминаний о детстве, о родительском доме, о маме и бабушке. В прошлое уводят попытки объяснить себе, почему так болит сердце у нее, не страдающей от одиночества, матери большого семейства, от разлуки с Тутти.
«Какие странные эти подспудные сюжеты жизни, протекающие с разной скоростью, - одни движутся еле-еле, другие <…> пересекаются, обгоняют и настигают…что-то давнее, прожитое машинально, наспех, но в этих глубинах не перемолотое, не переваренное, вдруг просыпается, сгущается, уплотняется, ворочается под спудом…»
Жизнь в отчем доме вспоминается как рай или как своего рода Ноев ковчег, плотно населенный всякой тварью – людьми - ближними и дальними, подчас захожими, и разнообразным зверьем: собаками и котами, ужами и удавами, обезьянами и «дико ративной крысой». Такое «единое человечье общежитие», где всем хватает места, и никто не обделен душевным теплом, на которое так щедра хозяйка – мать героини.
По-моему, очень удачно выразил это мироощущение современный поэт.
Подселенец в обжитой вселенной,
Коммунального мира жилец,
Тесноте этой благословенной
Не хочу увидеть я конец.
Человек ли, кузнечик ли, птаха -
Если вам приглянулось жилье,
Приходите без всякого страха -
Разделю с вами место свое.
(В.В. Ведякин)
Мать героини – прямая противоположность бабушке, строгой и аскетичной, – натура богато одаренная, красивая, необыкновенно витальная, с преизбытком энергии, изливаемой ею направо и налево,- становится для дочери воплощением стихийных жизненных сил, непосредственного бытия как такового, неочищенного духом, неорганизованного, слишком эмоционально-душевного. Это полюс, где «гнездятся призраки», а под «этим мраком психического бурлят уж и вовсе непостижимые законы биологической жизни», «уже почти геенские бездны бессловесного» - «темная фабрика, подпольный завод <…> вот что такое на самом деле была эта сиюминутная жизнь».
Модус этого существования, находящий выход в разнообразных метаниях, шумной светской жизни и безалаберном гостеприимстве (а в конечном итоге - маниакальном перекраивании одежды), для дочери-поэта несовместим с творчеством, и, как отталкивание, возникает противоположный полюс – отвержение «пошлого» мира, удаление в башню из слоновой кости, сжигание себя дотла на ледяных ветрах Духа»!
Тут помещен довольно комичный эпизод, когда юной богемной поэтессе, питающейся исключительно кофе и сигаретами, ее умудренная семейной жизнью беременная подруга предлагает обычного борща с луком («непосредственное бытие»!) и, услышав в ответ обескураженное «Я не ем…борщей!» - замечает: «Напрасно. Полезно для здоровья». Не живет поэзия на горних вершинах. Там ей нечем питаться. «Непосредственное бытие», живая жизнь, все равно достанет, постучится в дверь. И, как параллель этой рефлексии автора, вспоминаются, из начальных глав, тщетные мечты героини – хозяйки Тутти - об уединенной работе в кабинете вместо того, чтобы возиться с несносной собачонкой. Представляется, что с этой мыслью соотносится эпизод с попыткой заколотить подвал дома в Переделкине, чтобы избавиться от домогательств бездомной живности, – напрасно: те собаки, что остались внутри, скреблись и просились наружу, а те, что снаружи, - настойчиво рвались внутрь. Отгородиться от прозы жизни, от собственного «душевного» не удается. Искусство не существует на «полюсах» - оно – в преображении всего, что посылает человеку Бог на его жизненном пути, талантом, данном тоже как дар (Тутти – дар), в просветлении «трансцензусом».
«Ну вот, мир разделился на две части, но в этом не было манихейства, и граница проходила вовсе не между материальным и идеальным, а между живым и мертвым, поэзией и всем остальным. Живого было много, с избытком, с перехлестом, оно было художественно, и сердце изнемогало от страдания, от красоты и любви». «В живом» – ангелы и дети, там бегает Тутти, там Блок и Гоголь, там Фет вопреки правилам рифмует «огня» и уходя»… Эти строки настолько хороши, что хочется привести их целиком, но цитата была бы слишком большая, я отсылаю к ним на стр. 98, 7-ого номера «Нового мира» за 2007 год.
Как-то, в разговоре с владыкой, на его вопрос «Чем ты оправдаешься на Страшном Суде», героиня ответила: «Я прочитаю ему стихи <…> Скажу: Господи, всегда я воспевала тебя! Он вдруг сделался очень серьезным и твердо сказал: «Нет! Этим ты не оправдаешься. Никогда!» Но, услышав о том, что собеседница (смирения ради) выбросила написанное, «сказал неожиданно строго: «А какое ты имела право на это? Разве это принадлежит тебе?»
Ни бесплотной поэзией своей, ни бесплодной жизнью одной не оправдается поэт. Оправдание в синтезе. Тутти – сокровенность, с которой приходишь на Страшный Суд.
И вот, умудренная испытаниями, скорбями, потерями близких и друзей, женщина приходит к рубежу, когда, достигнув возраста ушедших родителей, начинает понимать и жалеть их, как своих детей, тогда обостряется способность со-переживания, и в глазах стариков из дома престарелых, в глазах умирающей мамы, которая ждет дочку в больнице, видишь то же, что в глазах Тутти, когда ее увозили. И несгибаемую бабушку вспоминаешь, как она идет, уже немощная, с внучкой, и ветер срывает шапочку, и видишь старый черный ботик на тонкой ноге, и эту кнопку на ботике. И тогда все эти тени прошлого догоняют, и никуда не деться… «Тутти – это отложенное страдание». Поэзия – это и есть «отложенное страдание» - извлечение из него драгоценного, прорастания из «ничтожного» - как семена прорастают под дождем.
« Взял Господь Бог прах земной, создал из него человека, вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душой живой. Сам сделался человеком – стал Воплощенный Смысл».
Эпиграфом к своей повести О.Николаева взяла стихи Фета:
Не жизни жаль с томительным дыханьем
Что жизнь и смерть?... –а жаль того огня,
Что просиял над целым мирозданьем,
И в ночь идет, и плачет, уходя…
И на ум приходят другие, перекликающиеся с этими, строки Г. Иванова:
Без отдыха дни и недели
Недели и дни без труда.
На синее небо глядели,
Влюблялись, и то не всегда.
Но все-таки вился над нами
Какой-то таинственный свет,
Какое-то легкое пламя,
Которому имени нет.
О. Николаева знает это имя: «…Величит душа моя Господа….» Так говорит она, мудрая женщина, христианка, замечательный поэт.
А еще строки эпиграфа могли бы служить мостиком к другой публикации «Нового мира». (Сивун О. «Бренд». Новый мир»2008, №10.) Это о том, что происходит, когда Божественный огонь покидает человека, и остается «дом его пуст». Тогда приходят сумерки; вместо культуры - цивилизация, вместо поэзии – «бренд». А в мире О. Николаевой легко дышать, он согрет и человечен. Спасибо ей за это.

Ура!
Чехия, скоро я тебя увижу!

Ура!
На улице снега много - красотееень!

Ура!
Наш рейс отменят из-за неладной погоды!

Ура!
Я нашла красивую цитату Анны Ахматовой: "Ко мне приплывала зеленая рыба, Ко мне прилетала белая чайка!"

Ура!
По литературоведению мы изучаем тропы - метафора - это то, из чего создан наш мир (Аристотель)

Ура!
До чего тупой пост я написала!

ХА-ХА!(истеричный смех)

"Одиночество есть человек в квадрате" - И.Бродский

Блин, вот я лох!

Лох, потому что:
1. Я живу не своей жизнью. И не знаю чьей. Ничьей. Но и не своей. Спросите: "как так?" А я скажу: "Не знаю как!"
Не, ну правда - я поняла, что всегда, на протяжении всего своего существования, я делала все для того, чтобы понравится кому-либо - строила из себя милашку, строила из себя зубрилу, строила из себя крутую, аккуратную, строила из себя такую-то, сякую-то, пятую, десятую - но все эти образы - не я. А где? Где Ася Шинтякова? Не знаю. Я как будто живу в тумане...
2. Мало того, я не знаю чем мне заниматься по жизни и чему учиться? Филология - не мое! Ну не прет меня - и все! И куда деваться?
3. Вот все нормальные люди - а я - лопух! Нормальный человек с радостью пойдет на кокое-нибудь мароприятие, на которое его позвали хорошие люди, близкие друзья и с большой радостью и весельем проведут досуг. А тут недавно я поймала себя на мысли, что: "Боже, как хорошо, что я не пошла!" Я все время сижу дома и, будь моя воля, не выходила бы оттуда никогда. Но ведь так нельзя - я какой-то человек из фультляра получаюсь.
Из этого пункта вытекает 4:
4. Я всех отвергаю. Закончится все тем, что я останусь одна и без друзей. Ну вот почему бы мне не позвонить, скажем, Олегу Чайкину? Или Тане Французовой? Или Хванчику? Я всех упускаю...так и замуж не выйду никогда.
5. Мне все время снится сон про то, как я, и некоторые мои знакомые(каждый раз разный коллектив), бегут от большой и страшной волны. И к концу сна она нас накрывает и мы все погибаем от сильного давления. Сегодня правда там еще присутствовали Джон Траволта (который активно лез к Яне Рубиной) и Николас Кейдж (который лез ко мне и перед смертью признался мне в любви и сказал, как в "Титанике", чтобы я не отпускала его руку - ну это единственный приятные момент во сне). Мы снова все умерли и все от этой проклятой волны.

в Китае приняли новый закон: нетрезвому водителю смертельная казнь

Я тут на днях посмотрела мультфильм "Царь Египта" режиссеров Бренда Чэпман, Стива Хикнера, Саймона Уэллса.
Мультфильм очень крутой! Я прям, даже не знаю...


Короче, вот стих:

И вот уже год сорок первый пошел...
Как труден наш путь по пескам раскаленным!
Истлели сандали мои и тяжел
Мне посох дорожный и плащ запыленный.

И в год сорок первый я духом упал,
И Божие имямы в страхе забыли.
О Ягве, не мучь нас! Народ твой устал,
Ковчег твой стал темным от пота и пыли.

Нас вещие знаки вели сквозь пески,
Но свернуты в свиток безмолвные воды.
И знаки бледнеют... И так далеки
Обещанный город, и рощи, и воды.


Может, он получился детский?

Я похудела!!!!!

Я очень увлеклась чтением книги Гессе "Степной волк". Удивительная и потрясающая книга. Пока что большего сказать о ней я не могу, потому как мои мысли и размышления о ней еще не совсем сформировалось, но сильное,трепещущее (если можно так сказать) впечатление она оставила. Особенно впечатлили меня моменты, когда идут размышления о душе и о поэзии, и тот момент, когда автор говорит о "сверхлице", которое составляет Фауст, Мефистофель и Вагнер и что "лишь в этом высшем единстве, не в отдельных персонажах, есть какой-то намек на истинную сущность души [...] "Ах,две души живут в моей груди!""
Кароче, как только я что-то вразумительное пойму, я сразу же облеку это в слово, а затем в ЖЖ.


Еще, сегодня на паре литературоведения, я поняла, что, будь я на балу в Тригорском вместо Анны Керн, Пушкин, неприменно, влюбился бы в меня. Так-то!

отрывок из "истории села Перхурова" Т.Кибирва.
это же про Онегина, Ленского и Татьяну!

"В Питере жил парень-паренек - эх, паренек! -
симпатичный паренек фартовый,
крупную валюту зашибал он и водил - эх, водил! -
девушек по кабакам портовым!

Женщин, как перчатки, он менял - всегда менял! -
кайфовал без горя и печали
и шампанским в потолок стрелял - эх, стрелял! -
в ресторанах Женьку узнавали!

Был у Жени кореш-корешок - эх, корешок! -
был друган испытанный Володька,
были не разлей вода друзья они - навек! -
братьями друг другу были вроде!

Но однажды Вовка - эх, Вован молодой! -
познакомился с красоткой Олей.
Он хотел назвать ее женой - о боже мой! -
он хотел на ней жениться скоро!

А у Оли той была сестра - эх, сестра! -
у нее была сестра Танюша.
Женьку полюбила вдруг она - эх, она! -
отдала она ему всю душу!

И они гуляли вчетвером - ой-ё-ё-ёй -
танцевали танго под луною.
А судьба уж руку занесла - над головой -
и над жизнью Вовки молодою.

И однажды Женька забурел - эх, забурел -
и на танец Олю пригласил он,
тут Володя тоже не стерпел - он не стерпел -
и ударил друга что есть силы!

И сверкнул в руке у Женьки ствол - черный ствол -
и навел наган он в сердце друга.
Выстрел прогремел, а Таня с Олей - эх, сестрой -
зарыдали в горе и испуге!

Что же ты, братуха? Не стреляй - эх, не стреляй -
не стреляй в меня, братан-братишка! -
прошептал Володя и упал - эх, упал -
весь в крови молоденький мальчишка.

Что ж ты, Женя-Женька, натворил - о боже мой -
слышишь, мусора свистят, Евгений!
Делай ноги, паря, если хочешь быть живой,
убегай, скипай скорее, Женя!

Оторвался Женька от ментов - эх, ушел -
потерял он Таню дорогую!
И напрасно девушка ждала - его ждала -
у фонтана, плача и тоскуя!

Годы пролетели, пронеслись - эх, года -
Женька возвратился в Питер милый.
И однажды встретил Таню он - эх, Таню он -
девушку, которую любил он!

Здравствуй, поседевшая любовь - моя любовь -
здравствуй и прощай, моя Танюша!
За тебя я пролил, Таня, кровь - эх, Таня, кровь -
погубил я, Таня, свою душу!

Здравствуй и прощай, моя любовь - моя печаль -
нам с тобою больше не встречаться!
Буду горе я топить в вине - на самом дне -
а вам пора за дело приниматься".

спектакль "Сладкоголосная птица юности"
мне понравился

я тут нашла свой старый эллектронный дневник.
и поняла, что я была совершенно жутким, но, в то же время, очень интересным человеком.
я была такая  неординарная. просто ух!
кому интересно, можете почитать.

http://archive.diary.ru/~OgliO/?

Блин, ну почему все проходит?
Почему нельзя остановить мгновенье и любоваться им сколько влезет?

Почему все меняется?

Я не хочу!
НЕ ХОЧУ!

Хочу чтобы все было как прежде...теплый вечер..в 23.00 еще светло.. и ожидание чего-то прекрасного, ожидание того, что все еще впереди.  

Бог есть. Конечно есть.
В противном случае мне скушно жить и тошно помирать.

dixi